Говорит Донецк

В Донецке есть шик, блеск и небоскребы, а также общеизвестные достижения, о которых знает вся страна и многие за ее пределами. Но есть и чисто донецкий колорит. Такой, как городские окраины или особый узнаваемый говор, не менее интересный, чем одесский. Или совершенно уникальные пейзажи, абсолютно не раскрытые в плане туризма и широкой рекламы. Донецкому обитателю есть чем гордиться. Прежде всего – людьми. А еще – делами, оставившими след не только в украинской истории. Всех их не перечесть. А потому расскажем о самых необычных. Например, о лучшем в Российской империи велотреке. Или, как говорили на переломе веков, «циклодроме».

Клуб самокатчиков

Слово «велосипед» тоже стало общеупотребимым вовсе не сразу. В самом начале покорения Донбасса двухколесной машиной был «Кружок славянских самокатчиков», открытый 16 июля 1896 года в Славянске, ныне Донецкой области - как отголосок массового увлечения велосипедным спортом во всем мире. О масштабах его говорит, например, то, что Land Rover, Skoda, Morris Motor Company, Opel начинали как велосипедные мастерские. В самом деле, если увлечение велосипедом захлестнуло даже Корею, то как могли отставать жители Донбасса?

Трудно в это поверить, но почти двадцать лет после Октябрьской революции на башнях московского Кремля сияли позолотой не такие родные и знакомые нам по советскому детству рубиновые звезды, а царские двуглавые орлы. Представьте только: идет на работу сам товарищ Ленин, а у него над головой эдакое безобразие величиной с корову. Очень Владимир Ильич по этому поводу нервничал, но орлов так и не сняли. Положили его в мавзолей – а орлы на месте остались и нервировали уже товарища Сталина.

А все потому, что к вопросу демонтажа символов старого режима большевики, что бы про них не говорили, подходили щепетильно. И в этом случае, одолев период разрухи и голода, вызвали директора Третьяковской галереи, известного историка искусств, ученика самого Репина Игоря Грабаря: а сообщите-ка, товарищ академик, какова же историческая ценность проклятых птиц? И академик, проведя должное время в архивах, доложил: орлы на башнях стоят с 1600 года, но именно эти – новодел, последнего водрузили в 1912 году. На том и порешили. Так стекольный завод в Константиновке Донецкой области попал в историю, а мы получили лишний повод для гордости: рубиновые кремлевские звезды – изделие мастеров с Донбасса.

Когда я первый раз в жизни попробовал этот изумительный (как я сейчас считаю) напиток, то пиво мне, мягко говоря, не понравилось. Теплое, горьковатое на вкус "Жигулевское" не вдохновило. Скорее поставило передо мной неразрешимую задачу: почему с таким удовольствием и в таком количестве поглощают пиво окружающие меня люди?

Скажу честно. За двадцать лет, которые прошли с того незабываемого дня, когда случилось первое "свидание" с донецким пивом, задачку я эту решил. Правда, многие слагаемые для ее решения исчезли из нашей повседневной жизни, превратились в чудесные городские легенды.

О них, о легендах донецкого пива, - наш разговор.

Человек - животное не только политическое, как говаривал Аристотель, но и в известной степени стадное. Его обязательно тянет в общество себе подобных. Пообщаться, обменяться опытом, выпить в приятной компании, наконец. Скажите, разве не ради этого выдумываются разнообразные семинары, симпозиумы, форумы, слеты? Все это можно назвать одним общепонятным словом - "тусовка".

И все же настоящая тусовка - не семинар и не симпозиум. Это - собраться где-нибудь в скверике или на "пятачке", создать свой обособленный мирок и, не обращая внимания на окружающую обыденность (которая, как правило, довольно тускла), сгенерировать себе новую реальность. Прекрасно понимая, что в другом месте этой реальности ты не найдешь.

Именно в этом притягательная сила тусовки - в уникальной среде, которую создают ее обитатели. Общую тему можно найти и со случайным попутчиком в троллейбусе. Общую идею можно иметь только с себе подобными - подобными по духу. Суть тусовки - это общая идея совершенно свободных людей. Итак, своеобразие, идея и свобода - вот три кита, на которых стоит любая тусовка. И ее смерть - это всегда гибель целого мира.